Да и она с него не сводила, хорош был цыганский еврей. Крепок мышцей. Статен. Пригож. — У нас сразу гемоглобин понижается, потому что кровь наша в землю уходит. Вот вы, наверное, думаете, Ваше Величество, что мы кровь пьем? Нет, это они ее у нас пьют, а мы просто обратно силу себе возвращаем! Потому и проклятые нами, что выкачивают соки из нас. Пьют глазами, не нанося ран, даже мы так не умеем. Вы, только представьте, Ваше Величество, какая зависть-то в них, какое желание встать на место наше, какая изжога мучает, когда думают они о сестре или брате нашем, мечтая сделать его собственностью! Не любить их — святое, быдло — оно и есть быдло.

— Да как же пьют, ведь в муке живут! И мы думаем так же! — расстроился Его Величество. — Что, мало среди нас завистников? Палец подставь, всю руку оттяпают!

— За то и живут! — ответил избранный уверено. — Бог их наказывает, ибо вреда от них больше, чем пользы! И нам наказал не жалеть. Йеся то же самое говорил, только не велел озлобляться, учил понимать, что наказан проклятый за дело. Блаженный он. И относится надо с пониманием. Слово утешительное сказать. Правда наша — и видим мы грех его, и понимаем, и вразумлены. Мы не только думаем, мы делаем!!! Сделали и признали, что сделали. А они не делают, только думают — но ведь и не признают, что сделали бы, а не сделали… Дух силен, плоть же немощна, потому мы дух, а они плоть. Что же мне, спрашивать у плоти, что мне с нею делать? То-то и оно! А потом, что взамен они могут дать за нашего брата или сестру? Вы вот с Ее Величеством все делите поровну, она вам, вы ей — а они разве смогли бы так, ничего-то не имея, ничего-то не умея?

— Что-то вы меня запутали совсем! — хмуро проговорил Его Величество, призадумавшись.

— И не надо, и не думай, а клятву будем повторять! — отозвалась Ее Величество, успокаивая всех сразу. — Что-то я подзабыла, как говоришь имя твое?