И снова оторопь по всему телу.

Взирали молча, разинув рты. Ее Величеству сделалось дурно. Отвисшие челюсти дракона закрылись не скоро, изрыгая пламя…

Кругом зима была, а там, где жила Матушка — лето! Зеленым пятном на многие километры стелилась земля от опушки леса до самой реки и вдоль нее, благоухая и утопая в цветении, захватывая новые земли, распространяясь и вглубь, и вширь. От земли поднимался точно такой же огонь, как от поленьев, которые Матушка держала в избе-баньке, его почувствовали и дракон, и Его Величество. Самих изб нигде не было. На лугу остался лишь еще один колодец, ядовитый для нее и для дракона. Не понятно, почему Матушка называла воду из колодца "живой" — мертвая.

— Лети туда! — Приказала она дракону, который опустился на снегу, недалеко от границы прогретой земли.

— Не могу, Ваше Величество, земля здесь убойно пахнет и жжет. До дому вы уж как-то сами. Если несколько минуточек на ней проведу, сделаюсь вот таким махоньким! — он очертил лапой на снегу небольшой кружок. — Мне надо охрану несть!

— Какая охрана, несешь невесть что! — разозлилась Ее величество. — Что охранять-то? Меня охраняй, а то распоясались! Вражья зелень под ногами! Кто мне пользу уж какую-то станет приносить? Или сама я должна?!

— Не могу! — заупирался дракон. — Я, Ваше Величество, общественное достояние, и приставили меня к месту, а не к Вам. А если вы мне еще тычните, я к другому вампиру уйду! — вызывающе заявил он, обижено распустив крылья. — Не больно то ваш взгляд сыт в последнее время… Я вам верой и правдой служил, не помните? А вы идите! Я вас тут обожду, не могу я, как ни просите, а вот если бы кругом такая земля была, я бы понял, к какому месту меня приставили! Мне не ступить на эту землю — огонь из нее исходит…

— Это моя Маменька устроила? — разглядывая проклятую землю в подзорную трубу, расстроено спросила Ее Величество. Дракон говорил правду, она сама чувствовала себя не лучше.