– Как скажешь.

– Доброй ночи, Эксфо.

Роб быстро пошел к лифту. Воспитатель задержался на месте еще на какое-то мгновение. Лучами из своих глаз он проводил тихо шагавшего Роба, а затем, слегка зашуршав своими внутренними механизмами, что было очень похоже на вздох человека, отправился в противоположном направлении.

Рельсовый автомобиль, выскочив из туннеля, мчался с такой скоростью, что все его огни сливались в непрерывные фиолетовые полосы. Время приближалось к рассвету. Роб выбрал именно этот час для отъезда, потому что те немногие ученики, которые тоже уезжали из интерната на четыре недели, очевидно, будут ждать утренних машин.

Он не ошибся. Кроме него и Эксфо, на платформе никого не было. Дверь вагона плавно заскользила вверх на серебряных осях. Роб подхватил свою кожаную дорожную сумку. Ему было холодно, и чувствовал он себя одиноким. В сумке лежали несколько предметов из одежды, проездные билеты, фотография отца и дневник. Роб не заглядывал в дневник много месяцев и решил это сделать по дороге.

Вообще-то содержимого его сумки было явно маловато для путешествия через полгалактики.

Фиолетовые огни сменились на красные. Роб прыгнул на подножку вагона.

– Счастливо оставаться, Эксфо.

Робот привел свои лицевые пластины в положение, похожее на улыбку.

– Благополучного путешествия, Роб. Возвращайся через четыре недели.

– Через четыре недели, – повторил Роб, когда двери машины уже опустились и герметически закрылись.

Четыре недели. Робу казалось, что этого времени слишком мало. Но было одно обстоятельство, которое его очень радовало. Он успешно сдал выпускные экзамены.

Рельсомашина набрала скорость. Очень быстро Эксфо уменьшился до такого размера, что превратился в пятнышко блестящего металла, у которого были крошечные глаза-огоньки. Роб устроился в пневматическом кресле. Он был единственным пассажиром в вагоне.