Дочку свою староста наказал, а иначе супротив порядка, в ту пору установленного, пошел бы. Люди тогда были темными, неграмотными, о равноправии слыхом не слыхивали…
Хоть девице и преподали урок, но слова ее пришлись сельчанам по душе. К чему самим идти, когда под боком чужак безродный есть? Лет десять назад, когда от набегов кочевников совсем роздыху не было, появился в их деревушке семилетний мальчонка. Откуда он пришел, никто не знал. Говорил, из монастыря у Двуполья, что степняки недавно пожгли, но брехать-то каждый горазд, чтоб к очагу теплому да к миске с похлебкой прибиться. Хотели тогда замарашку прогнать: времена трудные были, голодные, для своих-то деток не всегда ложка каши находилась. Проку же с малый не было никакого, обуза одна. Однако староста его пригрел, у себя в приживалах оставил, о чем уже через пару годков не пожалел. Паренек грамоте оказался обучен, видимо, и взаправду при монахах жил. Письма юнец писал да челобитные, сначала для односельчан, а затем, когда слух о нем прошел, и из других деревень мужики к старосте на поклон потянулись. Подарят хозяину дома порося розовобокого да бутылочку креплененькой настоечки сунут, а Николка им челобитную напишет иль в бумагах мудреных купеческих разобраться поможет. Молва о грамотном пареньке такая в округе пошла, а староста столь важной особой стал, что некоторые крестьяне сами своих детишек под монастырские ворота подбрасывать начали.
Неправду сказала дочка старосты: толк от Николки был, да и богатство через умение закорючки на бересте выводить притекло к ее отцу немалое, да только чужак он так чужаком и останется… Чужаком и пожертвовать можно, когда своих нужно спасать!
Успокоились крестьяне да и разошлись по домам, ночь ведь уж на двор опустилась, а наутро собрали перепуганного писарчука в дорогу. Уж как он просил, как умолял, его на смерть верную не отправлять, в ногах валялся, но только кто ж его послушает? Надели на плечо юноше котомку с дарами, для колдуна приготовленными, сунули ему за пазуху бутыль со святой водой, перекрестили всем миром, чуток всплакнули для порядка да и отправили в путь!