Одной особенно длинной ночью джедай обнаружил, что ноги привели его назад к его покоям. Квай-Гон заколебался. Он еще не был готов вернуться в свою маленькую спальню , чтобы лежать без сна и разглядывать пустые стены.

- Рад я видеть, что не спишь ты, - из спальни к нему, опираясь на свою трость из дерева гимер, вышел Йода. Он прищурился на Квай-Гона снизу вверх, - Но почему, друг мой, не спишь ты?

Квай-Гону не хотелось обсуждать с Йодой свои чувства. По крайней мере, не эти. Он любил магистра, но посвящать его в случившееся не собирался. Он никогда не говорил Йоде о любви к Талле, и магистру совершенно не нужно было знать, как близко Квай-Гон Джинн был к тому, чтобы нарушить Кодекс. Так что вместо всего этого он произнес:

- Я нахожу покой в прогулках.

- Разные чувства тебя переполняют, - сказал Йода, - и нет покоя среди них.

Квай-Гон не ответил. Он не пожал плечами, не отвернулся, не опустил глаза. Он знал, что Йода поймет невысказанное «Я не готов об этом говорить».

- Миссия тебе нужна, - заметил магистр. Квай-Гон согласно кивнул:

- И у вас уже есть для меня миссия. И очень вовремя.

Позади него раздались тихие шаги. Аромат крепко заваренного чая наполнил ноздри – его любимый, смесь из листьев и цветов растения сапир, зеленый и душистый.

Значит, скоро рассвет. Оби-Ван завел привычку заваривать для него его любимый чай и каждое утро в самую рань подавать учителю в комнату. Квай-Гон вежливо попытался убедить его этого не делать – ему совсем не хотелось, чтобы падаван ему прислуживал. Но Оби-Ван со свойственным себе упрямством продолжал приходить. Квай-Гона это одновременно раздражало и трогало. Оби-Ван не знал всех подробностей. Но ему было уже восемнадцать, достаточно для того, чтобы догадаться, что произошло на Апсолоне между его учителем и Таллой. Он чутко осознавал, как глубока печаль Квай-Гона, и решил, что должен сделать хоть что-нибудь, чтобы поддержать его. И не имело значения, что это был всего лишь пустяк.