Я, с мокрой половой тряпкой в руках, с откровенным подхалимажем заглянула в черные очи кудесника, ожидая невероятного сантехнического чуда.

Мужчина проникся и для вида тюкнул обо что-то ключом, ему в лицо тут же брызнул фонтан холодной воды, намочив потрепанную шапочку, усы и свитер.

– О, – обрадовался сантехник, обтираясь, – теперь хлещет!

Я была готова швырнуть мокрую грязную тряпку в глумливую рожу мастера и покрыть его трехэтажным матом.

– Конечно, хлещет!

– Надо же, как сильно-то хлещет! – восхищенно пробормотал сантехник и довольно поцокал языком.

Очень хотелось дать ему знатного пинка, но я боялась, что трубный волшебник покинет мое скромное жилище, и оставит меня одну посреди мокрого ада.

– Слушай, – он оглянулся, показав коричневые зубы, – плохи дела.

Ответом ему было презрительное молчание.

Про себя я с тоской подсчитывала расходы на ремонт – и съемной квартиры, в которой жила, и соседей снизу. К собственному несчастью, я забралась под самую крышу двенадцатиэтажного дома, так что от получившейся суммы тоскливо свело живот. Угрюмая тишина, нарушалась ревом труб и истеричными короткими гудками из телефонной трубки, которую я сняла с рычага, чтобы соседи больше не трезвонили с бесполезными угрозами.

– Наверное, уже до шестого этажа протекло, – сильно радовался сантехнический «доктор», подсвечивая фонариком мокрые внутренности стояка.

До шестого?! Я добралась в уме до девятого, но уже поняла, что расплачусь только к глубокой пенсии, если, конечно, не придется самой белить чужие потолки.

Затосковав, я вяло предложила:

– Ущерб доказан, теперь чинить будем?

В своих мечтах я уже плавала, как дельфин, в затопленной по самый потолок квартире. Рядом дрейфовал телевизор и кухонные табуретки, а во входную железную дверь бились разозленные соседи и квартирная хозяйка с участковым.

– Надо за ключом сходить, – пожал плечами бездушный мастер.