Большую часть прогулки я глазел в небо. И, как выяснилось, правильно сделал. Потому что успел вовремя отступить в сторону. Горшок пронесся в двух метрах от меня и разлетелся на мелкие осколки. Определить, из какого окна он выпал, было невозможно, но по крайней мере никто не пострадал. Если не считать…

При виде несчастной бегонии, одиноко лежавшей на тротуаре, с корнями, все еще цеплявшимися за комочки земли, я поморщился, швырнул пару долларов ближайшей овце и велел найти место, куда посадить цветок.

Бальный зал отеля, арендованный «ТриСай», кишел народом. Куча репортеров — хотя ни малейшего признака Сьюзи — и инфомастеров вроде меня, от которых так и несло деньгами. Но были и ученые, желавшие оставаться в курсе дел конкурентов. Причем успешных конкурентов.

Я не знаком лично ни с кем из троицы, никогда с ними не встречался, но успел покопаться в их прошлом. Эд Фостер, Инк., был одним из самых богатых ученых планеты, биохимиком, заработавшим первое состояние на патенте энзима, который увеличивал количество красных кровяных шариков в крови человека. Это повышало сопротивляемость организма процентов на тридцать, и почти каждый родитель покупал средство для сына или дочери.

Джулия Эставиа, Инк., была, возможно, так же богата, хотя гораздо менее известна, не настолько эффектна и старалась не так лезть в глаза, как Фостер. Физик по образованию, она каким-то образом участвовала в разработке коммерческих систем слежения и навигации.

Самый эксцентричный член трио — Аллин Риктер. Он не был корпорацией, хотя и овцой тоже не считался. Академик. Психолог, специализировавшийся на ощущениях и восприятиях. И большую часть работы выполнял в какой-то нездешней лаборатории.

Вот эти три человека, два бизнесмена и один академик, и должны были стать моей дойной коровой. Эд Фостер всегда выдавал великие идеи, мало того, обычно ухитрялся заставить эти идеи работать. Великие идеи означают большие деньги, и некий процент с добычи «ТриСай» должен пойти прямиком в мой карман.