— У нас телефон еще с совхозных времен остался, — пояснил Покровский. Удивляюсь, как он при нашей разрухе иногда еще и работает. Ну что поделаешь, утром позвоним из Заболотья. Был бы мобильный…

— А ведь мобильный телефон был у него, — осенило Надю. — Ну, у Ника Свинтусова. — И с этими словами она безошибочно извлекла у покойника из кармана мобильник. — Посветите, пожалуйста.

В неверном свете фонарика Надя набрала «ноль-два»:

— Милиция? Тут вас беспокоят из Покровских Ворот… Они спрашивают, где это, — обернулась Чаликова к Ивану Покровскому.

— Вблизи Заболотья, десять верст по Северному тракту, — поспешно пояснил тот.

— Десятый километр Прилаптийского шоссе, около Заболотья, — сказала Надежда в трубку. — У нас тут убийство. Погибший — журналист Ник Свинтусов… Да-да, из огнестрельного оружия… Преступник скрылся. Хорошо, будем ждать… — Надя выключила телефон и положила его на ближайшее надгробие. — Обещали быть с утра и просили ничего не трогать.

— Ну вот и прекрасно, — подытожил Иван Покровский. — То есть, конечно, ничего прекрасного, но, как бы там ни было, давайте, пройдем в дом.

— A как же покойник? — спросила баронесса. — Может быть, я его покараулю?

— A я вам составлю компанию, — предложила Чаликова.

— Это было бы очень любезно с вашей стороны, — кивнул владелец Покровских Ворот. — Я вам принесу горячего чаю и что-нибудь покушать. Идемте, доктор, вам тоже надо согреться.

Оставшись втроем с баронессой и Свинтусовым (если не считать Мешковского и прочих гостей, по-прежнему валявшихся среди могил), Надя поудобнее устроилась на полуразвалившейся каменной скамеечке и спросила:

— Уважаемая госпожа фон Aчкасофф, вы, кажется, самый благоразумный человек из всех, кого я встретила в Покровских Воротах. Скажите мне ради всего святого, что все это значит?!