- Вблизи Заболотья, десять верст по Северному тракту, - поспешно пояснил тот.
- Десятый километр Прилаптийского шоссе, около Заболотья, - сказала Надежда в трубку. - У нас тут убийство. Погибший - журналист Ник Свинтусов... Да-да, из огнестрельного оружия... Преступник скрылся. Хорошо, будем ждать... - Надя выключила телефон и положила его на ближайшее надгробие. - Обещали быть с утра и просили ничего не трогать.
- Ну вот и прекрасно, - подытожил Иван Покровский. - То есть, конечно, ничего прекрасного, но, как бы там ни было, давайте, пройдем в дом.
- A как же покойник? - спросила баронесса. - Может быть, я его покараулю?
- A я вам составлю компанию, - предложила Чаликова.
- Это было бы очень любезно с вашей стороны, - кивнул владелец Покровских Ворот. - Я вам принесу горячего чаю и что-нибудь покушать. Идемте, доктор, вам тоже надо согреться.
Оставшись втроем с баронессой и Свинтусовым (если не считать Мешковского и прочих гостей, по-прежнему валявшихся среди могил), Надя поудобнее устроилась на полуразвалившейся каменной скамеечке и спросила:
- Уважаемая госпожа фон Aчкасофф, вы, кажется, самый благоразумный человек из всех, кого я встретила в Покровских Воротах. Скажите мне ради всего святого, что все это значит?!
Баронесса, сидевшая прямо на траве, прислонившись спиной к памятнику, начала повествование:
- Видите ли, Надежда, чтобы понять, что здесь происходит, нужно углубиться в историю на двести лет назад и проследить истоки и генеалогию баронов Покровских. - Похоже, кандидат исторических наук всерьез оседлала своего Буцефала, и в ее речи зажглась неподдельная искра. - Первый барон Покровский, Савва Лукич, появился в здешних краях в самом конце восемнадцатого века, в царствование императора Павла Петровича. Кстати, вон там его склеп, - указала баронесса на приземистое мрачное сооружение неподалеку.