– Что случилось?

– Ничего, все хорошо. То есть, может быть…

Поппи с ужасом услышала свой истерический смех.

Из ее груди рвались дикие звуки, которые вряд ли можно было назвать смехом.

Что случилось? – резко оборвал ее Джеймс. – Ты поссорилась с Клиффом?

– Нет, Клифф в офисе, а я еду в клинику.

– Почему?

– Они думают, что у меня рак.

Произнеся это страшное слово вслух, Поппи почувствовала потрясающую легкость, некое эмоциональное освобождение и утешение. Она снова рассмеялась.

На другом конце провода царило гробовое молчание.

– Алло?

– Да, я слушаю, – ответил Джеймс. – Я сейчас приеду.

– Не надо, я уже уезжаю. – Она помедлила, ожидая, что Джеймс предложит навестить ее в клинике, но он ничего не сказал.

– Джеймс, сделаешь для меня кое-что? Можешь выяснить что-нибудь о раке поджелудочной железы? Так просто, на всякий случай.

– Так вот что они нашли?

– Они не уверены. Я должна пройти какие-то обследования, надеюсь, до шприцев дело не дойдет. – Она снова рассмеялась, но на душе у нее было тяжело. Хоть бы Джеймс сказал что-нибудь ободряющее.

– Я посмотрю в Интернете, – его голос звучал сухо и невыразительно.

– Позвони потом, я думаю, они позволят тебе позвонить мне в палату.

Хорошо.

– Ну ладно. Мне пора идти, а то мама ждет.

Береги себя.

Поппи повесила трубку. Она чувствовала себя совершенно опустошенной. В дверях стояла миссис Хилгард.

Собирайся, Поппи, пора ехать.

Джеймс неподвижно сидел на стуле, устремив взгляд на телефон и не видя его.

Поппи напугана, и он ничем не может ей помочь. Он никогда не умел успокаивать людей. «Это противно моей природе», – подумал он мрачно. Чтобы ободрять другого, надо самому верить в лучшее, а он слишком хорошо знает жизнь, чтобы питать иллюзии.