А ты, парень, подожди здесь, пока она будет одеваться.

Джеймс даже не обернулся.

– Остынь, Фил, – сказал он с отсутствующим видом.

– Я же сказал, держись подальше от моей сестры, мерзавец.

Поппи лишь покачала головой и вошла в свою комнату. Можно подумать, Джеймс жаждет увидеть ее неодетой! «Если бы!» – мрачно подумала она, вытаскивая из шкафа шорты. Надевая их, она все еще качала головой. Джеймс был ее лучшим другом, а она была его лучшим другом, но он никогда не выказывал желания одержаться к ней поближе». Иногда она спрашивала себя, помнит ли он вообще, что она девчонка. «В один прекрасный день я открою ему глаза», – решила она и распахнула перед ним дверь.

Джеймс вошел и улыбнулся ей. Эту улыбку редко видели окружающие, не издевательскую или ироничную ухмылку, а открытую приветливую улыбку.

– Извини за эту сцену: приступы, врачи, и все такое, – сказала Поппи.

– Нет, ты обязательно должна пойти к врачу. – Джеймс нежно посмотрел на нее, – Твоя мама права, все это продолжается слишком долго. Ты похудела, боль не отпускает даже ночью.

Поппи уставилась на него в изумлении. Она никому не рассказывала о том, что ночью боль усиливается, даже ему. Просто Джеймс понимал ее, понимал, и все тут. Так, как если бы мог читать ее мысли.

– Просто я знаю тебя, вот и все. – Он искоса взглянул на нее своим загадочным взглядом и достал диск.

Поппи с размаху шлепнулась на кровать, устремив взгляд в потолок.

– Как бы то ни было, я надеюсь, что мама не испортит мне ни дня каникул, – сказала она. Вытянув шею, Поппи задумчиво посмотрела на Джеймса. – Знаешь, я хотела бы иметь таких родителей, как у тебя. Моя мама всегда волнуется и следит за каждым моим шагом.

– А моим совершенно до меня нет дела. Ну и что, по-твоему, хуже? – сухо ответил Джеймс.

– Твои разрешают тебе жить отдельно.

– Да, в доме, который принадлежит им. Это дешевле, чем нанимать сторожа. – Джеймс покачал головой, пристально разглядывая диск, который ставил на проигрыватель. – Не кати бочку на своих родителей, детка, ты счастливее, чем думаешь.