Что может случиться дома? – сказал он, улыбаясь одними губами. Затем рассеянно покачал головой, словно пытаясь отделаться от неприятной мысли. – Не волнуйся, Поппи. Ничего не случилось, просто один родственник обещает нагрянуть, мерзкий тип. – И вдруг улыбка осветила все его лицо. – А может быть, я просто беспокоюсь о тебе, – сказал он.

Поппи чуть было не выпалила: «Ох, если бы!», но вовремя удержалась и произнесла странно изменившимся голосом:

В самом деле?

Джеймс вдруг стал необыкновенно серьезен. Его улыбка погасла, и Поппи вдруг поняла, что они просто смотрят друг другу в глаза, и между ними уже нет преград, даже иллюзорной преграды из колкостей и насмешек. Они просто сидели и смотрели друг на друга. Джеймс казался взволнованным, почти невменяемым.

Поппи…

– Да… – Поппи судорожно сглотнула.

Он открыл было рот, но вдруг резко поднялся и направился к музыкальному центру, чтобы настроить звук. Когда он вернулся, его серые глаза были темными и непроницаемыми.

– Конечно. Если бы ты серьезно заболела, я бы очень беспокоился, ведь для этого и нужны друзья, верно? – беспечно сказал он.

– Верно. – Поппи вздохнула и наградила его преданной улыбкой.

– Но ведь с тобой все в порядке, – сказал он, – просто нужно подлечиться. Доктор пропишет тебе антибиотики или что-то вроде того, а еще уколы огромным шприцем, – с издевкой добавил он.

– Заткнись! – завопила Поппи.

Джеймс знал, что она панически боится уколов, сама мысль о том, что тонкая игла вонзится в ее тело…

– Твоя мама идет, – произнес Джеймс, глядя на закрытую дверь.

Поппи никогда не могла понять, как он умудряется так хорошо все слышать: музыка играет громко, а полы в холле застланы ковролином, заглушающим шаги. Однако через минуту дверь распахнулась, и миссис Хилгард действительно вошла в комнату.

– Все в порядке, дорогая, – коротко сообщила она. – Доктор Франклин пригласил нас приехать прямо сейчас. Извини, Джеймс, но Поппи едет к врачу.