Уверен, они внесут элемент экзотики в твою жизнь. А потом... ты напишешь мемуары, станешь знаменитым! Ну, что скажешь, Боткин? Согласен остаться? - Нет! - выкрикнул он, побледнев. - Не хочу! Я... я боюсь. - Кого, местных женщин? - усмехнулся капитан. - Нет, вообще боюсь. - А когда ты спер большой священный камень и за тобой гналась разъяренная толпа туземцев, ты не боялся? - Это разные вещи. Тогда доминировали мои научные интересы. - Ну а теперь доминируют наши. Что ж, раз не хочешь добровольцем... Будем голосовать - инструкцией это предусмотрено. Итак, я за то, чтобы Боткин остался на планете. А ты, Фонг? Моя рука неуверенно поднялась.

С тех пор я не нахожу себе места, тягостные мысли не покидают меня. Вы ведь понимаете, как это страшно - чувствовать себя предателем? Моим слабым утешением остаются слова капитана, забывшего перед взлетом отключить интерфон в моей каюте. Я хорошо видел его на экране. Видел, как он колеблется нажать кнопку старта. Потом он все-таки сделал это, пробормотав: "Так будет справедливо, Боткин!".