Если бы выпало на Ауге... С типичной для куртизанки уверенностью, что мужчина, который заплатил женщине, не будет иметь от нее тайн, спросила бы: "Зачем?" Он отрицательно помотал бы головой, и тогда она начала бы гадать: "Спарта?.. Это дело Афин?.. А может, вавилонцы, может, персы?.. Ну скажи, наконец!" И тогда повторил бы то же самое, что сам услышал далеко отсюда, от старого человека с лицом усталым и злым, который вручил три мешочка, говоря при этом тоном, не терпящим противоречий: "Лучше не знать слишком много".

Увиденный лишь теперь храм развеял опасения пришельца относительно деталей операции. Лесу каменных колонн сопутствовали свешивающиеся с верхней балки ткани и драпировка. Балочное перекрытие - деревянное, на паркете лежат драгоценные ковры, кое-где стоят жбаны с жертвенным маслом. Нужно теперь вернуться на пару улиц, повернуть влево, и вот нужный квартал.

Съежившийся над колодкой сапожник широко открыл глаза, когда, как вознаграждение за длившуюся едва минуту замену ремня, незнакомец вручил ему целую монету золота. Внутри мастерской бедно: единственная комната с подстилкой у стены; лицо сапожника стянуто голодом и окончательной потерей надежды... Решение пришло быстро: уже стоя у выхода, мужчина неожиданно повернулся и от двери бросил один-единственный мешочек на самую середину стола, посреди кусочков кожи, ножей, ремней и дранки. Сапожник поднимает голову, а его уши ловят звон металла, в котором есть все: смех многих женщин, запах сотен кушаний, предчувствие усталости после реализации тысячи всевозможных желаний.

- Действительно, я пришел к тебе совсем другим, - спокойно произнес незнакомец. - Я слышал, что ты жаждешь славы, Герострат.