- Сволочи! Сволочи! - закричал Исикава.

Но вражеские пилоты, занятые расправой с беспомощным парашютистом, дали Таку возможность догнать два бомбардировщика, находившиеся в трехстах метрах ниже. Взяв ручку на себя, он перевернулся и оказался под самым носом "Дугласа", дождался, пока тот грузно вплывет во все три окружности прицела, и нажал на гашетку.

Истребитель затрясся, всаживая серию снарядов и бронебойных пуль в брюхо "Дугласа", отчего алюминий обшивки стал слезать и отваливаться кусками, словно обветшавшая штукатурка. "Зеро" всадил еще серию в правую моторную группу и в основание крыла, где корпус самолета наименее прочен. "Дуглас" с полуоторванным крылом начал грузно и как бы нехотя заваливаться на левый бок, словно подраненная птица, пытающаяся уйти от преследователей. Болтающееся крыло ходило вверх-вниз, вываливая наружу все потроха - клубки разноцветных проводов, гидравлические трубки, из которых хлестала красная жидкость, и бензопровод, откуда выливались пенистые белые потоки горючего.

Стрелка указателя скорости замерла на нуле, "Мицубиси" пронзительным воем мотора выражал свой протест - и Таку, который больше не мог удерживать его в таком положении, наконец позволил истребителю свалиться вправо и вниз. Взяв ручку на себя и дав левую педаль, он ушел в неглубокое пике, поглядывая через плечо на свою жертву. "Дуглас" тоже перевернулся и круто пошел вниз. Метров за двести от поверхности воды правое крыло наконец оторвалось и полетело следом, переворачиваясь и кружа в воздухе, как подхваченный ураганом листок.

У Исикавы не было времени торжествовать: метрах в пятистах за кормой появилась пара черных "Мессершмиттов", сообщивших о своем приближении трассирующими очередями.