И опять старика прервали:

– Это – я, чурбан ты этакий! Дай мне Рему на линию и поторапливайся, развалина!

Дворецкий вздохнул и переключил звонок в библиотеку. У звонившего были определенные привилегии.

Граф терпеть не мог, если его дергали по пустякам. И в скрипе старческого голоса звонившему почудились металлические нотки:

– Что-то случилось, Грегори?

В ответ хозяин виллы получил настоящую бурю эмоций:

– Они здесь, Рему! Все – как я говорил!!

Старик поперхнулся:

– Что? Как?

– Ну, скажи, скажи, что я – умница!!! – в трубке дурашливо захихикали. – Помнишь свитки, что мы перебирали? Те, из архивов сиятельного старца?! В них были верные имена и почти совпали даты!

Граф подобрался:

– Ты уверен? Абсолютно?

Голос в трубке разразился приступом истерического смеха:

– Как в себе самом! Как в тебе, наконец! Они здесь!!

Вышану вскочил и нервно прошелся по комнате. Семенящие шаги сменились уверенной поступью, движения старика стали быстрее, точнее, экономней.

– Я выезжаю к тебе! – он остановился. – Хотя нет! Постой! Пошлю Космина и Золтана… Да, точно. Они сами найдут тебя.

Старик остановился.

– И не вздумай потерять их! – граф поперхнулся и закашлялся, после чего зло зашипел в трубку. – Не вздумай! Если это правда, то ты станешь…

Голос собеседника внезапно вклинился в монолог Вышану:

– Рему, время дорого!

– Что?

– Возможно мне это только кажется, но… Кто-то ищет их не меньше нас.

6.

– Ты серьезно?

– А что так?

Сергей отодвинул от себя конверт, из которого торчал краешек чужой фотографии.

– Ты совсем от жизни отстал? За такое могут, знаешь что? После Москвы и Буйнакска…

Малышев подлил водки в рюмку собеседника.