Он перегнулся через скатерть-самобранку и зашептал скороговоркой:

– Есть у меня один знакомый… Ну как знакомый? Слышал, видел, пару раз пересекались… У него выходы остались на тех ребят, которые… Короче, помочь может, – Серега заглянул под стол, оценивая толщину пачки. – Что тебе? Пару черненьких? ТТэшек? Или посерьезней? – он огляделся по сторонам, кашлянул. – Хотя мне, собственно, какая разница?!

Калякин выпрямился в кресле и пододвинул себе штоф.

– Свести-то сведу, а там сам будешь думать, для чего тебе что?

Костя зашептал:

– Мне надо пару Калашей, винтарь снайперский…

– Все! – Серега, набычившись, хлопнул ладонью по столу. – И слышать не желаю! Мое дело – человека подсказать. А что ты там, для чего – пох!

Калякин разнервничался. Кулаки его сжимались и разжимались, оттенки лица менялись с багрового до землистого. Наконец выдавил:

– Зря ты в это лезешь, Костик… Чесс-слово, зря! И сам… И меня потянуть можешь.

Он покачивался, буравя глазами стену напротив, вздохнул.

– Мне-то это все на кой?

Убеждения школьного товарища в том, что все будет нормально, капитан не слушал.

Когда за вышедшим Малышевым закрылась дверь, к одиноко сидевшему за столом Калякину подошел невысокий мужчина. Седоватый, явно в годах. Потрепанный плащ прикрывает дорогой штучный твидовый пиджак. Из-под серых брюк выглядывают носки дорогих итальянских туфель ручной работы.

Калякин достал из кармана полученную пачку денег и положил на стол.

– Никогда бы не подумал… – тихо выдавил он.

Мужчина похлопал по плечу замолчавшего сотрудника и другой рукой убрал деньги в карман.

– В жизни приходится сталкиваться и не с таким… Ты хорошо сработал, капитан, – узкие глаза, прикрытые дорогим дымчатым стеклом модных очков, сощурились вослед ушедшему человеку, будто пытаясь разглядеть что-то сквозь полотно входной двери. – Хорошо… Профессионально… Я это обязательно отмечу в отчете.