Шэрон мгновение колебалась, потом вопросительно посмотрела на меня:

– Дэнни?

– Конечно. – Я посмотрел на Рэнца. – Полагаю, и у нас были некоторые осложнения, подобные вашим. Ничего серьезного.

– Вы знаете, кто был причиной неприятностей, мистер Бойд? – спросил европейский коллекционер.

– Вы хотите сказать, что это не вы? – удивился я.

Пышнотелая блондинка рядом со мной довольно хихикнула, будто я действительно сказал что-то смешное. Рэнц искренне почувствовал себя обиженным, а Баллард – слегка задетым.

– Помилуйте, мистер Бойд, – сказал скелет похоронным голосом. – Мы с Эдвином Слейтером соперничали, как коллекционеры, с давних пор – стреляные воробьи, если хотите. На хитрость отвечали хитростью. Но я никогда бы не опустился при достижении своих целей до грубого насилия. Это лишило бы меня по меньшей мере половины удовольствия от конечной победы. Нет. – Он замолчал на мгновение и уставился пустым взглядом в пространство. – Я просто подумал, не были ли причиной наших неприятностей одни и те же люди.

– Одни и те же люди? – повторил я.

– Изначальные владельцы винных кувшинов, – пояснил Рэнц. – Я получил анонимное письмо с рекомендацией не приезжать на аукцион. Возможно, и Эдвин Слейтер тоже получил такое же?

– Да, – подтвердил я.

– Тогда мы должны проанализировать возможность того, что Пекин решительно настроен потребовать украденные произведения искусства, – сказал он. – И если это так, мистер Бойд, полагаю, ни один из нас не захочет лишиться удовольствия побороться за них.

– И каким же образом? – проворчал я.

– Я предлагаю объединить наши силы, – тихо сказал Рэнц. – По крайней мере до начала аукционной продажи. Давайте объединим силы оппозиции против Пекина. – Он оперся локтями о стол и сложил кисти рук пирамидой, словно кроткий священник, готовый начать еженедельную проповедь. – Пекин, вероятно, хорошо организован и уже предпринял попытку предотвратить наше появление на аукционе.