– Простите, мистер Найвели, но сделка не состоится. Если хотите получить лицензию на продажу животных, стать одним из моих агентов – милости просим.

– Послушайте, Плэтт. Вы лучше дважды подумайте, прежде чем от нас отказываться. Мы – могучая организация и можем вам испортить настроение.

– Что ж, я рискну.

– Коллекция диких животных недешево стоит. Несчастные случаи...

– Мистер Найвели, – цвет лица Плэтта претерпел ряд изменений, пока не стал малиновым. – Не будете ли вы так любезны убраться к черту.

Найвели убрался.

Глядя ему вслед, Плэтт сказал задумчиво:

– Опять меня подвели нервы. Пожалуй, стоило уклониться от прямого ответа.

– Может быть, – согласился Стэплз. – Нельзя сказать, что он открыто грозил нам. Но, без сомнения, он думал именно об этом.

– Возможно, он блефует, – сказал Плэтт. – Но, пожалуй, стоит нанять еще одного служителя. Надо, чтобы кто-нибудь находился при животных круглые сутки.

Наконец они вытащили мамонта из ванны и оживили его. Они нервничали – ведь мамонт был крупнейшим животным, с которым им когда-либо приходилось иметь дело. Когда мамонт проявил признаки жизни, Плэтт на радостях подбросил вверх свою шляпу. Стэплз также выразил радость, но шляпу бросать не стал.

Они назвали мамонта Монтигомо – в честь легендарного вождя индейцев. Мамонт был четырехметровой высоты – ростом он не уступал самому большому из африканских слонов. Его громадные бивни почти соприкасались друг с другом концами. Когда мамонт совсем очухался, он поднял бунт, но в конце концов успокоился и стал вести себя как самый обычный современный слон. Позднее у него отросла длинная бурая шерсть.

Плэтт, как он сказал, нанял в помощь Элиасу еще одного служителя. Как-то утром новый служитель, Джейк, обнаружил, что у Монтигомо болит живот. Тогда Джейк растворил в лохани с джином лекарство и понес больному. Монтигомо опустил в лохань хобот и с наслаждением «лечился», а Джейк ушел в контору, как вдруг появился Найвели. Он подошел к загородке и выстрелил в голову Монтигомо бронебойной пулей.