Теперь они в безопасности. Проскользнут через ферму в бутылке как пара призраков.

Они обшарили звездолет сверху донизу, высматривая опасности и необычные явления. Что-нибудь вроде рубки управления с азиатской техникой, или больших смертоносных роботов, или видеомониторов - что-нибудь, что подтвердит мастерство градолазов или прикончит их. Но ни на одном из тридцати семи ярусов не нашлось ничего подобного.

Все свое время пять тысяч обитателей посвящали фермерству. Экипаж звездолета составляло азиатское племя до-индустриальной эпохи. Мужчины, женщины, старики, дети…

Каждое утро местные крестьяне просыпались, едва оживала сеть проводов в потолке. Доили коз, кормили овец и каких-то странных, по колено ростом, двугорбых верблюдов-карликов. Срезали бамбук, забрасывали сети в рыбные садки. Рубили на дрова тамариск и тополя. Ухаживали за дынными плетями, растили сливы и коноплю. Делали спиртное, мололи зерно, варили кашу из проса, выжимали масло из рапса. Шили одежду из конопли, свежей шерсти и кожи, плели корзины из тростника и соломы. Ели много карпов.

И выращивали целые выводки цыплят. Кто-то извне поиграл с цыплятами не по-детски. Очевидно, это были какие-то космические сверхцыплята, побочный продукт лабораторных горе-опытов над куриной ДНК. Ежедневно курицы несли по пять-шесть бугорчатых яиц. Петухи были громадных размеров, всевозможных расцветок, очень воняли и отдаленно походили на рептилий.

В самом звездолете царили мир и покой. Живность заунывно выла и клекотала, крестьяне что-то напевали себе под нос, вкалывая на крохотных круглых полях, ритмично постукивал без устали работающий насос, но не было слышно городского шума. Нигде - ни двигателей, ни экранов, ни массмедиа.

Денег тоже не было. Зато было несколько старцев, восседавших у стен громадного каменного зернохранилища под сенью цветущих слив. Колдовали с нанизанными на проволоку костяшками, что-то записывали на дощечках. А потом солдаты, а может, полицейские - ребята в грубой кожаной амуниции, с копьями - обходили сверху донизу десятки этажей. Вышагивая, словно полоумные, собирая оброк и унося его на закорках, раздавали другим.