Прошло минут двадцать. Кольцевая давно осталась позади.

— Пора назад, — сказал Клим.

Шпунт кивнул.

— Что… что такое?.. — Клим побледнел.

— В чём дело? — насторожился Шпунт.

Клим изо всех сил жал на тормоз и крутил руль то в одну, то в другую сторону, но такси продолжало нестись прямо по пустынной ночной дороге.

— Не слушается, — прохрипел Клим.

— Как так? — испугался Боб.

— Руля не слушается! — взревел Клим и с остервенением начал жать на все педали подряд. — И тормоза отказали! Крышка нам!

Такси самопроизвольно прибавило скорость. Дорога стала петлять, но автомобиль уверенно нёсся по ней, чётко следуя конфигурации шоссе.

— Клим, сделай что-нибудь! — в страхе закричал Боб.

— Заткнись, щенок! — прикрикнул на него Шпунт.

Скорость ещё больше возросла; на спидометре было уже сто пятьдесят.

— А-а-а!.. — заорал Боб и зарылся лицом в сидение.

— Я прыгаю! — решительно заявил Шпунт.

— Дурак, разобьёшься! — крикнул Клим.

Вдоль корпуса автомобиля появилось какое-то голубоватое свечение, послышался шум, напоминающий гул реактивного двигателя.

Клим тряс руль, пытаясь как-то воздействовать на проклятую машину, но безрезультатно. Кольцо руля вдруг начало уменьшаться в диаметре, ещё секунда — и руль совсем исчез, осталась лишь ось, на которой он только что крепился. Клим, словно заворожённый, смотрел на эту метаморфозу. Но вот и ось стала исчезать, таять, уходить вниз, под пол, и, в конце концов, скрылась вся, без остатка. В следующий миг под ногами Клима провалились все педали, а то место, где они только что были, заросло полом — ровным, гладким, без единой вмятины или шва.

— Всё, — безнадёжно прохрипел Клим, опустив руки, — нам каюк.

— Я прыгаю! — упрямо повторил Шпунт и дёрнул ручку двери, но дверь не поддалась.

— Ч-чёрт, заклинило! — взвыл он.

Тут же выяснилось, что не открывается ни одна дверь. Попытка выбить стекло также не привела к успеху — стёкла были крепче стали. На спидометре было уже двести восемьдесят… Голубоватое свечение сменилось ярким пламенем. Стало жарко.