- Десять минут... Дэвид!!! Дэвид, что ты наделал! Какой же ты дурак! Я же говорила... Дэвид!

Второй и последний раз в жизни она плакала на моих глазах. Десять минут девятого, а лицо ее все еще на месте. Я вылечил ее! Во всяком случае, кожу лица. Я отошел за спинку кресла - там я был в безопасности.

- Мира, прости, что я так обошелся с тобой. Я знаю, что ты думала про мою затею с лекарством. Я видел, что не смогу тебя уговорить. Мне ничего другого не оставалось. Ну, моя упрямая жена, кем ты теперь меня считаешь?

- Ты скотина. Умная, но все равно скотина. Развяжи меня. Я от души улыбнулся.

- О нет. Нам предстоит второй акт. - Я подошел к рабочему столу и наполнил шприц. - Теперь не шевелись, родная. Игла у шприца тонкая, не хотелось бы ее сломать.

Я смочил лосьоном ее щеки, чтобы действие инъекции не распространилось за пределы лица.

- Надеюсь, у тебя благие намерения, - процедила Мира сквозь стиснутые зубы, в то время как я вводил иглу в подбородок. - Ой! - воскликнула она через несколько секунд. - Чешется!

Лицо Миры вдруг покрылось густой сеткой морщин. Я оттянул кусочек кожи на лбу и осторожно ее снял. Мира долго таращилась на меня, затем тихо сказала:

- Я не могу тебя поцеловать, мой чудотворец. Развяжи меня.

Я послушался. Мира тоже выполнила свое обещание, после чего мы прошли в соседнюю комнату, где она могла сколько угодно скакать от радости, и я мог не опасаться, что она разобьет какую-нибудь ценную склянку.

Внезапно она замерла, не завершив очередного пируэта.

- Дэвид, нам необходимо развлечься. Она села на пол и стала истошно орать. Мощь ее легких я сразу же оценил.

Через полминуты по лестнице простучали шаги, такие же невыразительные, как и лицо того, кто поднимался к нам.

- Именем закона, откройте! - прорычал Бретт. Этот человек обладал редкостным даром мямлить даже тогда, когда кричал во весь голос.

Мира тут же вскочила и побежала открывать.