Помолчав секунду, Гамбург добавил:

— Это, наверное, у человеческого мозга такие защитные функции. Можно себя легко убедить, что сучение старого корабельного каната руками — гораздо более важная работа, чем та, которой ты занимался раньше.

Разговор как-то сам собой угас. Посидев немного, допив ставший уже неинтересным коньяк, мы разошлись по своим делам. Вернее я домой, а он — не знаю куда.

Глава четвертая

Все! Субботнее утро. Никуда сегодня не пойду. Мне все надоело! Зачем переться в офис только для того, чтобы шеф знал, что я занимаюсь программой? Важно, что я ею занимаюсь и важен результат. Вон, с Асей не гуляли давно по парку. Покупки нужно всякие сделать. И ещё починить этот дурацкий выключатель в коридоре, который включается только с третьей попытки. Ася, совсем забыв о вчерашней размолвке, даже и не прокомментировав мой сольный поход в бар, была в нормальном расположении духа. Кстати, тюбик в ванной лежал в любимом асином состоянии — идеальных форм и наполнения. Видно, я просто вчера был на взводе в конце недели, вот и казалось все таким гадостным.

После завтрака все-таки решили отправиться за покупками. По случаю дождя пришлось напяливать куртку, хотя ехать предстояло на машине.

— Ася, вот посмотри, — отвлек я её от зеркала и губной помады, — мне кажется, что пуговицы липкие на моей куртке. Это не от стирки такое с пластиком?

Я протянул Асе куртку. Действительно, пуговицы на моей старой куртке вдруг вызвали неприятное ощущение в пальцах, как будто кто-то намазал их медом.

— Ничего особенного, пуговицы как пуговицы, — успокоила меня Ася, тщательно осмотрев и ощупав куртку со всех сторон. — Это у тебя, наверное, что-то нервное. Может, просто раздражение от мыла?

Да, скорее всего, она права. Опять возня с неработающим выключателем в коридоре, с брелоком от машины, и мы, наконец, выехали со двора. Руль, так же как и вчера, неприятно раздражал руки, но асин аргумент с мылом почему-то успокаивал.



23 из 225