Избор пошарил на столе и нашел рядом с лысиной другой огурец. Он сбросил на лысину зайде веточку укропа и спросил:

— А на счет остроголовых как?

— Не гневи Богов, воевода. Год прошел. Все уж, поди, забыто, — махнул рукой сотник. Пододвинув к Избору блюдо с мясом и сам взял кусок пожирнее. Воевода молчал, и сотник все-таки сказал чего от него ждали

— Ни остроголовых, ни летучих кораблей не заметили.

— Спрашивал?

— Никого я не спрашивал, — поморщился Исин. — Увидели бы, так сами бы сказали. У нас тут такое в диковину.

Все это было так, но воевода все-таки напомнил.

— Ты Гавриловы слова в голове держи, а не свои глупости.

Этой зимой они опять виделись с Масленниковым. Тот приехал с Белояном и пробыл в гостях у князя почти две недели. Каждая собака в городе знала, что приехал верховный волхв не просто так, а что бы определить судьбу ребенка Ирины и Брячеслава, и только несколько человек знали всю правду. Гаврила проговорился Избору и Исину по старой дружбе, что Белоян приезжал, что бы вернуть Ирине «Паучью лапку». С того времени талисман снова был в Пинске

Избор хорошо помнил их последний разговор перед расставанием. Исин предложил выпить за то, что так хорошо кончилось, но Гаврила, став серьезным, опустил кружку.

— Нет, ребята, — сказал тогда он, — ничего еще не кончилось. Все еще только, быть может, начинается!..

— Гаврилу помни… — повторил Избор, — он зря не скажет.

Избор хотел еще напомнить ему о том, что произошло год назад, но перекрывая шум голосов, в корчму влетел звук, заставивший смолкнуть все разговоры — звук тревожного била.

От этого звука воздух в корчме словно посвежел — смолкли песни и разговоры, все, кто смог стоять на ногах вскочили и застыли, соображая, что нужно делать.

— Ну, вот и дождались!