Стрела воткнулась в дно и застряла там. Избор первым понял, что что-то не так. Он чувствовал, что движение вниз окончилось, но не ощущал той силы, что всегда выталкивала пловца с глубины наверх. Воевода дернулся раз, другой, но стрела стояла неколебимо. Воздуха в груди уже не хватало, перед глазами замелькали красные круги, удушье сдавило горло. Он нашарил нож и распорол ремни, что держали его и мешок. Слава Богам под водой оказалось немного светлее, чем в воздухе. Сквозь муть разглядел Исина, так же как и он рвавшего привязь, потом что-то блеснуло - то ли рыбешка, то ли нож и хазарин рванулся вверх. Они вынырнули, отфыркиваясь и отплевываясь и не думая, что на берегу их могут ждать песиголовцы. Отдышавшись и дождавшись, когда хрип вновь превратится в голос, Исин спросил: - Где это мы? Его руки вцепились в стрелу. Не чувствуя дна под ногами,он ощущал себя очень неуютно. Смахнув воду с лица, Избор ответил, даже не оглянувшись по сторонам: - Коли стрелять куда попало, то куда можно попасть? Только сюда. - Философ,...- выругался хазарин, стуча зубами. - Куда это "сюда"? - В воду. Постепенно глаза привыкали к темноте и в ней проступили очертания деревьев, растущих прямо из белой полосы песка. Разобравшись куда нужно плыть, Избор оттолкнулся от стрелы и погреб к берегу. После двух хороших гребков он задел ногами дно. - Давай сюда. Исин все еще жался к стреле и Избор поманил его пальцем. - Сюда давай. Тут мелко. Исин шумно, по собачьи, проплыл сажень и встал на ноги. - Ты чего орал как баба? Неужто страшно? - отплевавшись, спросил Избор. Исин долго не отвечал, молча греб к берегу, а потом поправил его. - Почти как баба. Как баба я кричать никогда не буду, потому что у меня грудь другая. Раздвигая темную воду, он заново переживал страх, охвативший его в небе. - Хоть бы слово доброе кто вслед молвил, - кривясь от боли, проворчал хазарин, - а то повадились, чуть что, так сразу топором. Избор помолчал, примеряя к языку что-нибудь утешительное, а потом ответил: - Живой долетел, да к тому же и целый.