Ник развернулся и, по проделанной им же дорожке, отправился обратно. Дойдя до места засады на оленя, он опустил на землю свою ношу. Охотник сокрушенно покачал головой. Если бы он сразу знал, что незнакомец получил настолько тяжелые увечья, то не стал бы даже соваться в этот канжальник. Однако раз вытащил человека, то надо ему помочь, хотя Ник был уверен, что спасенный уже не жилец на этом свете — слишком ужасны его раны. Вот если бы его доставить к колдуну или лесному знахарю, ну, на худой конец, к лекарю в город, то, может, они и смогли бы спасти человека, а здесь, в глуши, он был обречен. Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов и неведомых преследователей!

Он принялся перевязывать ноги человека выше колен жгутом, сделанным из рубашки. Не своей, конечно, рубахи, а незнакомца. Тому она уже все равно не понадобится. В этот момент человек пришел в сознание и забился в конвульсиях. Лицо его побелело от невыносимой боли, но он не издал ни звука, до крови прокусив нижнюю губу.

Охотник спешно принялся рыться в сумке в поисках снадобья, полученного от одного знахаря. Тогда Ник убил медведя-шатуна, который загрыз двух помощников лесного ведуна, собиравших в глуши леса не то смолу, не то редкие коренья. Шкуру медведя-убийцы знахарь не отдал, сказав, что она имеет особую ценность, но в уплату за услугу дал порошок. И уверял, что после его приёма внутрь любая боль не будет чувствоваться в течение двух часов. Ник носил этот чудодейственное снадобье с собой на случай экстренной необходимости — мало чего в лесу может приключиться. Однако теперь настало время проверить, не был ли шарлатаном знахарь, и не оказался ли в тот раз дураком сам Ник.