Если бы они просто убили меня, то правительству Соединенных Штатов это, может быть, и не понравилось. Поэтому они арестовали меня за скандал в таверне, а по мексиканским законам, если арестованный попытается убежать, стража имеет право стрелять в него.

Это доказывает, что у Домингуэса есть голова на плечах, раз ему пришла такая великолепная идея запихнуть меня в тюрьму, чтобы потом убить меня при попытке к бегству.

И вот почему я думаю, что все рассказанное мне вчера Педро, правда. Зачем ему утруждать себя придумыванием всякой лжи, если он считал, что не успею я, выбравшись из тюрьмы, сделать и десяти шагов, как меня нагрузят таким количеством свинца, как будто я фабрика по производству пушечных ядер.

Ну, что же мне теперь делать? Я лежал, покуривая, с расстегнутым воротником рубашки, потому что, верьте мне, было так гнусно и жарко, что пот буквально ручьями лился по спине.

Я думаю, что можно сейчас сделать две вещи: я могу сесть в машину и поехать с максимальной скоростью в ближайший городишко, зайти там к начальнику полиции и предъявить ему мое удостоверение личности. После этого мне придется провести маленькое объяснение, почему именно один из агентов Федерального бюро расследований под именем мистера Хеллупа работает в одном из мексиканских округов, не поставив об этом в известность мексиканские правительственные органы. Вы согласитесь со мной, что получится довольно некрасивая картина.

А каков же второй путь? Сказать вам по совести, я сам его не вижу, потому что, мне кажется, если я буду продолжать заниматься этим делом, у меня есть все шансы в самое ближайшее время досыта начиниться свинцом, а хотите — верьте мне, хотите нет, я не такой парень, который жаждет поскорее превратиться в покойника.

Интересно, что произошло в тюрьме, после того как я оттуда удрал? Возможно, Педро говорил правду о том, что во второй половине дня оттуда уходят почти все работники. Тогда, значит, Педро и часовой все еще сидят запертыми в камере.