– Охрана у входа есть?

– Да, - лаконично ответил гном.

Мне что - уронить его на холодный пол и пинать до тех пор, пока он не научится разговаривать?

– 'Да' - это ответ недостаточный. Мне нужны подробности.

– Вход охраняют двое. Охранники меняются через каждые три часа. Ни один из них не может проникнуть внутрь: сожжёт на месте.

Знакомая схема. Вместо того, чтобы обездвижить воришку, дабы потом допросить как следует (вдруг удастся выйти на наводчика и раскрутить всю шайку), заклинание просто его испепелит и перед вами останется лежать обыкновенная кучка пепла, расспрашивать которую - самое бесполезное занятие на свете. С другой стороны, такое защитное устройство играет огромную воспитательную роль: отпугивает многих потенциальных воров и грабителей.

– Я смогу попасть в ваш сейф?

– Сможете. Сейчас я произнесу кодовое слово и деактивирую ловушку, - пояснил гном.

– Скажите, а кто-то другой мог узнать кодовое слово и им воспользоваться? - спросил я.

– Его и так здесь каждая собака знает, - ухмыльнулся гном. - Но это ничего не даёт. Заклинание срабатывает только на мой голос. Любой, кто попытается его подделать, обречён.

А я как раз собирался спросить его о пародистах!

Дверь, ведущая в комнату, откуда испарился Ган-Ли, смахивала на огромный канализационный люк, поставленный вертикально. Однако, в отличие от городской канализации, за ней водились совсем иные сокровища. И пахли эти сокровища совсем по иному. Именно так пахнут все деньги мира, собранные в одном месте.

Я никогда в своей жизни не видел так много золота, серебра, драгоценных камней и прочих дорогих вещей, хранившихся в столь восхитительном беспорядке. Должно быть, у гнома имелась какая-то система хранения всего этого добра, но человеку со стороны эти залежи напоминали обычную мусорную кучу, в которой вперемешку лежали картофельные очистки и обрывки старых обоев.