Для удобства, между длинными и узкими деревянными балкончиками, увитыми виноградной лозой, были перекинуты приставные лестницы. Пустые окна зияли чернотой провалов. Кое-где можно было увидеть лепные карнизы и прочие украшения. Но, как часто бывает в жизни, стоило только нырнуть в арки, между домами, и глазам открывалась совсем другая картина, не похожая на показной лоск выбеленных фасадов.

Кэбмен наотрез отказался везти меня дальше. Он притормозил кэб и с виноватой миной произнёс:

– Простите, мистер, я бы рискнул туда въехать только на плечах королевской гвардии. Здесь очень опасное место.

Я не стал заставлять его рисковать жизнью и покинул нагретое место в кэбе без лишней ругани и споров.

Основной город располагался на возвышении, а район, который в народе окрестили старой набережной, находился в низине. Мне пришлось спускаться по пыльной разбитой дороге. Палящее солнце напекало голову и наводило на мрачные мысли о здоровье. Я завидовал идущим навстречу рыбакам в широкополых рыбацких шляпах. Этим парням не грозил солнечный удар и его последствия.

Дом Болванчика я увидел где-то на полпути. Его действительно было невозможно спутать с остальными настолько же ветхими и старыми сооружениями, которые, впрочем, в этих краях считались, чуть ли не верхом роскоши.

В столице много опасных районов. Старая набережная входит в их число. Нет, не Трущобы, конечно, но на пришлых здесь привыкли смотреть искоса. Хорошо хоть до сумерек было ещё далеко, иначе желающих проверить содержимое моего бумажника было бы больше чем звёзд на небе.

Не успел я ступить и двух шагов по мосткам, перекинутым через многочисленные, ещё не успевшие высохнуть после последнего шторма лужи, как за мной уже замаячили две фигуры.