Комнат у меня две, обе маленькие. Кухня игрушечная, метров пять, с огромной газовой колонкой. Удобства – совмещенные. Из ванной-туалета в кухню выходит окошечко. А балкон такой крошечный, что даже кресло не умещается. Только табуретка.

Зато стены в доме толстые, кирпичные. И многих соседей я знаю по именам. Да и Терлецкий парк рядом. Дышится легко.

За свою двухкомнатную малогабаритку я плачу сто долларов в месяц. Для Москвы это считается дешево. Сумма мала оттого, что у моих апартаментов дурная репутация. Про бывших жильцов рассказывают всякие страсти. Будто бы жила здесь тетка вдвоем с сыном. Сынуля-оболтус взял кредит и ввязался в бизнес. Разумеется, прогорел. Кредиторы-бандиты поставили его на счетчик, стали пугать. Парень решил выйти из положения просто: обокрасть соседку. Залез к ней в квартиру через балкон. И тут же, в этой чужой квартире, его и убили. Не хозяйка, нет. Кто-то другой… Темная история… После этого происшествия лестничная клетка в целом и моя квартира в частности стали пользоваться дурной славой.

Мать незадавшегося бизнесмена уехала куда-то к тетке, в глушь, в Саратов, а квартиру сдала.

Жилье мне подыскала Татьяна Садовникова из нашей фирмы. Она сама живет по соседству, на той же «проклятой» лестничной площадке. Как-то сидела за моим столиком в нашей корпоративной столовке, услышала, что меня гонят из институтской общаги, и предложила. «Давай, – смеется, – составлю тебе протекцию. Если привидений не боишься. Считается – нехорошая квартирка. Риелторы уже трижды цену снижали. Только найдут клиента – к нему во дворе бабки подкатывают. Треплют, что место – проклятое».

Я посмеялся над суевериями и квартиру снял. Привидения ко мне не приходили, призрак убитого должника не являлся, денег не требовал. Спалось хорошо – то ли потому, что кирпичные стены не пропускали ни звука, то ли из-за того, что прямо у моего балкона красовалась роскошная толстоствольная береза.