— Это железо, не дай Бог, ты в раз сносишь, а до места не дойдешь… Я тут приготовил по случаю…

— Да куда еще больше-то!!! — расстроилась Манька.

— Куда… куда… Туда!!! — кузнец Упыреев указал пальцем в небо… — Если на него не смотреть, так и не в тягость! А не думать, само за тобой пойдет…

И в раз он обложился железными кирпичами. Махнет в воздухе рукой, а в руке кирпич, снова махнет, еще кирпич. Манька уставилась на Упыреева во все глаза, гадая, с человеком ли она разговаривает? Виданное ли это дело, чтобы железо по воздуху летало?! И как после этого кузнецу Упырееву богатым не быть, если добро само плывет?!

А кузнец Упыреев уже сваливал железо в большой чан, где оно плавилось и кипело, перемешиваясь с тем, которое она из дому принесла.

Но и этого показалось кузнецу мало.

Подвел он ее ближе к чану, и вдруг начал с нее железо снимать, о существовании которого она бы в жизни не догадалась. Сунет руку и железного болванчика снимет, сунет — и опять снимет…

Манька ахнуть не успела, как огромный чан наполнился до краев.

— Вот это железо в самый раз!

Кузнец господин Упыреев крякнул от удовольствия и сунул в расплавленное железо руку, даже не обжегшись. Обмакнул палец и попробовал на вкус. Поворожил над ним, поплевал, закрутил, завертел, одежду с нее снял и туда же бросил, кровь с разрезанной ладони накапал, помылся в чане сам и, наконец, остался доволен.

— Ты теперь от моего железа не отойдешь! Оно с твоим смешалось — и Дьяволу не под силу одолеть его! — гордо произнес кузнец господин Упыреев, повеселев. — Сильная мышца у железа…

Чудесным образом старый кузнец Упыреев молодел на глазах, будто сто годочков сбросил. А Манька вдруг почувствовала смертельную усталость, словно кто-то выпил. Она почти не слушала, как кузнец Упыреев прочил ей неприятности, проклиная гнилую натуру, срамил какое-то другое недостойное железо — будто у нее еще было! — от которого добра никто не увидел, поскольку мысли ее вольнодумные, как доказательство, на лицо, и поганил смертную душонку, не сумевшую завязать себя в бессмертницы.