- Я должен был командовать, а не тянуть дурацкий жребий, - цедил сквозь зубы Кор.

- Что с тобой? - недоумевал "Лесков". - Ты не похож на себя!

- Зато вы все слишком похожи... Слишком! И вообще, занимайся своим делом!

- Слушаюсь!

"Какое счастье, что среди них нет двойника Леды, - неотвязно думал Кор. - Это была бы фальшивка, и я бы... А так она подлинная, со мной, в памяти моей. Не подделка, не жалкая копия, - живая Леда! Леда-Земля..."

Но горьким рефреном к его мыслям звенел в мозгу голос, полный отчаяния:

"Я постараюсь забыть тебя, Кор..."

Он спал лишь несколько часов в сутки. Иногда, сидя за пультом, забывался от усталости. Голова падала на сомкнутые руки. Кор вздрагивал, поспешно принимал прежнюю позу. А в ушах, словно только что произнесенные, затухали слова:

"Я тебя забыла, Кор..."

Неприязнь к фантомам усилилась после гиперперехода. Кор перенес его на пределе жизненных сил. Сколько времени он был без сознания, определить невозможно - время утратило физический смысл.

Придя в себя, Кор увидел склонившегося над ним "Минина", а рядом остальных фантомов. Послышались обрадованные возгласы.

- Что с тобой, старик? - сказал "Дед". - Ну и напугал же нас! Всегда был самым сильным, самым тренированным, а тут... Хлюпик да и только! А мы гиперпереход не почувствовали, словно его и не было...

Слова "Деда" вызвали у Кора чувство собственной неполноценности, сознание того, что фантомы, при всей их кажущейся эфемерности, жизнестойче, лучше приспособлены к превратностям дальнего космоса. И еще ему стало обидно не только за себя, - за всех людей, с их плотью и кровью, столь несовершенной элементной базой, что даже электронно-голографические копии имеют тысячекратно больший запас надежности.

Он презирал себя за это родственное зависти чувство и, тем не менее, вымещал его на своем необычном экипаже. И ему стали отвечать отчуждением.