На мальчике были поношенные джинсы и майка с короткими рукавами. Он аккуратно заправил майку в джинсы, разгладил складки на животе и нажал на кнопку звонка немного нервничая от напряженного ожидания. Он услышал, как в доме раздался дребезжащий звук, и уже через минуту дверь распахнулась.
На открывшем ее человеке были только яркие плавки. Его левый бок и живот пересекали страшные шрамы. Еще один шел от левого колена вверх, скрываясь под плавками. Мужчина протянул руку и сказал:
- Привет, Майкл, рад тебя видеть. Проходи, не стесняйся.
Майкл пожал протянутую руку, машинально обратив внимание на то, что на ней недоставало мизинца. Кроме того, он заметил на тыльной стороне руки шрамы от ожогов. На второй руке было то же самое. Мужчина убрал руку и отступил на шаг. Паренек прошел в дверь. Перед ним тянулась широкая, мощенная известняковыми плитами дорожка, которая огибала голубой прямоугольник бассейна. Унылое однообразие серого известняка скрашивала сочная зелень пальм, усыпанных яркими цветами кустов бугенвиллеи и виноградника, увивавшего стены дома и деревянные решетчатые навесы по обе его стороны. В тени одного из навесов стоял круглый каменный стол с придвинутыми к нему деревянными стульями. Мужчина пригласил мальчика к столу.
- Присаживайся. Что будешь пить?
Мальчик замешкался с ответом. Мужчина сказал:
- На эту верхотуру взобраться нелегко. Что больше хочешь - холодного вина или, может быть, пива?
На карманные расходы сироты получали в приюте гроши, и спиртное Майкл пил лишь раз в жизни - на сельском празднике, куда детей пригласили в прошлом году.