– Я первый взял! – возмутился Завид. Не говоря ни слова, варяг ударил Завида в лоб, подошел к Яме, склонился, подержал драгоценную добычу двумя пальцами, потом разжал их.

– Ни себе, ни людям! – завозмущались воины.

Нурдаль нехорошо оглядел их всех, считая князя, решительно поднял свой кожаный мешок и отправил его вслед за Жихарем и ложкой.

– Ты бы еще коня его туда скинул, – только и сказал князь. Никто не хотел связываться с Нурдалем Кожаным Мешком, даже сам Жупел Кипящая Сера. Старый варяг первым пришел наниматься в дружину, лучше всех знал воинское дело, боевые обряды и обычаи. Вот и сейчас получилось, что Нурдаль, хоть и не полностью, исполнил долг перед похороненным заживо бойцом.

Тут и остальные усовестились, окружили Яму, обняли друг друга за плечи и завели погребальную песню:

На красной заре В Кромешной Стране Летели три ворона, Ревели в три голоса:

«Ты судьба, ты судьба, Ты прискорбная вдова!

Мы не бедные люди – У нас медные клювы,

Мы не как остальные – У нас перья стальные, А заместо глаз Красны уголья у нас.

Маемся смолоду От лютого голоду.

Мы твои дети, Куда нам летети?»

Отвечала судьба, Прискорбная вдова:

«Я вас, дети, возлюблю, До отвала накормлю:

За земным за краем, За синим Дунаем На высоком холме В золоченой броне

Тело белое лежит, Никуда не убежит, Вас дожидает, Глаз не закрывает.

Ему не на что глядеть, Ему незачем терпеть, Ему не о чем тужить, Ему хватит жить…»

Так примета насчет красных воронов и сбылась.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ