- Хорошо у вас хлеба взошли, - сказал Харкорт. - Мы только что ехали мимо поля.

- Да, мне говорили, - отозвался аббат, - Я сам еще не видел. Все не до того, такая уж у меня работа.

- Это не просто работа, - сказал Харкорт. - Это почетное и благочестивое призвание, и тебе оно вполне по плечу.

- Было бы это так, - возразил аббат, - тогда Церковь давно должна была бы утвердить меня в сане, как ты полагаешь? Вот уже шесть лет как я здесь временно исправляю службу, а все еще не утвержден. И если так пойдет дальше, боюсь, мне этого вообще не дождаться, вот что я тебе скажу.

- Время такое, - сказал Харкорт. - Все кругом зыбко и ненадежно. Нам по-прежнему постоянно угрожают варвары из Ближней Азии. За рекой все еще гнездится Нечисть. А может быть, есть и еще что-нибудь, чего мы не знаем.

- Но ведь это мы тут, на границе, защищаем и Церковь, и Империю, возразил аббат. - Можно бы время от времени и про нас вспоминать. Рим должен бы о нас хоть немного заботиться.

- Империи сейчас нелегко, - сказал Харкорт. - Но такое бывало и раньше, а Рим все стоит. Стоит уже больше двух тысяч лет, если считать с основания Республики, - так, по крайней мере, говорит история. Видел он и лучшие времена, и худшие. Бывало, что слабел, как сейчас, когда границы рушатся, экономика в упадке, а внешняя политика стала совсем беспомощной...

- Против этого я не спорю, - сказал аббат. - Бывало, что Рим слабел, а раз-другой даже казалось, что он вот-вот рухнет, но ты прав - он все еще стоит. Есть в нем что-то долговечное. Я тоже верю, что он снова станет могучим и великим, и вместе с ним укрепится Церковь. Меня беспокоит другое - не слишком ли много времени пройдет до той поры. Успеют ли на нашем веку Рим и Церковь собраться с силами, чтобы меня наконец утвердили в сане, а эта граница, да и другие тоже, оказались под защитой легионов? Конечно, когда-нибудь, может быть, несколько столетий спустя, и появится какой-то великий вождь, который сможет все изменить, как это всегда бывало до сих пор...