Когда я подняла голову, то увидела, что мама лежит позади меня. Она упиралась руками в землю и пыталась встать. Я закричала и подбежала к ней, чтобы помочь. Обняла ее за плечи и потянула вверх изо всех сил. Мама поднялась на колени и обняла меня. Она плакала.

– Мама! – закричала я – Мама, пойдем! Ну пойдем же, мама!

Она схватила мою голову обеими руками, притянула к себе и поцеловала в лоб.

– Беги, – сказала она. – Беги, доченька. И зови.

– Кого?

– Зови! – закричала мама. – Зови его!

– Мама!

Она не ответила. Повалилась вперед, на меня. Я вывернулась из-под нее и увидела, что на маминой спине большая дырка, из которой выливается кровь. Вся ее куртка стала красной. Я знала, что это такое, видела в кино. Мама умирала.

Я завизжала что было мочи. Мне было страшно, очень страшно. И тут кусты зашевелились и на поляну вышли четверо человек. Они все были в черных костюмах, как слуги дедушки. Я сначала обрадовалась, а потом увидела дядю Сережу, который приходил к папе пить вино. Я поняла, что они не от дедушки, а от папы.

Обняв маму, я прижалась к ней. И заплакала. Нас все-таки догнали шестерки. Теперь понятно, кто это такие. Я ждала, что они выстрелят в меня тоже, но они медлили. Ругались. Никто не хотел стрелять. Но дядя Сережа пригрозил, что он застрелит других, если они не закончат дело.

Тогда я разозлилась. Страшно разозлилась. Он приходил к папе, приносил конфеты, а теперь говорил, чтобы в меня стреляли. Противный тип. Гадкий! Шестерка!

Мне вспомнилось, что говорила мама: нужно звать. Я обернулась, но никого не увидела. Над поляной торчала глупая радуга, которая уходила далеко за лес, а там, где я упала, лежал Эльфик. Маленький мягкий Эльфик. Я и позвала его. Ведь мама говорила, что он поможет...