- Вам ясна суть задания? - осведомился комбриг, прервав мою мысленную аналитическую деятельность.

- Так точно! - тут же ответил я. Армия приучает человека сначала четко ответить, а уже потом думать.

- И еще вот что, - вспомнил Калькута. - Действовать при выполнении задания как в боевой обстановке, никаких скидок и поблажек ни подчиненным, ни себе самому, цветок в проруби! Связь с бригадой на время выполнения задания отменяется. После выполнения задания выбрать и, если нужно, оборудовать посадочную площадку, впоследствии обозначать ее тремя ракетами-радиомаяками с интервалом в десять, пятнадцать и двадцать секунд, чтобы обеспечить посадку вертолета, который прибудет за вами, - Калькута перевел дух после длинной фразы и с неожиданной иронией добавил: - Как готовиться к заданиям подобного рода - полагаю, вам известно.

- Так точно, мой полковник, - сказал я.

- Вопросы?

- Степень секретности задания?

Полковник не колеблясь отчеканил:

- "Топ-сикрет", лейтенант, "топ-сикрет"!

- А... - начал было я.

- Можете поставить в известность только своего командира роты, но и то: мол, получил особое задание лично от командира бригады... И больше никому ни слова, цветок в проруби! Что еще вам не ясно?

Вопросов у меня, конечно, был полон рот (например, почему из всего личного состава выбрали именно меня или почему самому бригадному комманданту понадобилось лично ставить мне задачу, когда он мог поручить это кому-нибудь из штабных офицеров?), но я предпочел оставить их при себе на гипотетическое "потом". Как и многие войсковые отцы-командиры, полковник Калькута имел необъяснимое предубеждение против тех подчиненных, которые задают слишком много вопросов.