– Что-то новенькое… – пробормотал дон Жуан.
Их выстроили буквой П, и в квадратную пустоту центра шагнул начальник охраны с каким-то пергаментом в когтях.
– В связи с приближающимся тысячелетием крещения Руси Владимиром… – начал он.
– Амнистия! – ахнули в строю.
Дон Жуан слушал равнодушно. Ему амнистия не светила ни в каком случае. Как и все прочие во втором круге, он проходил по седьмому смертному греху, только вот пункт у него был довольно редкий. Разврат, отягощенный сознательным потрясением основ. Кроме того, выкликаемые перед строем фамилии были все без исключения славянские.
– Скобеев Фрол!..
Дон Жуан не сразу понял, что произошло.
– Ваня… – растерянно произнес Фрол, но его уже извлекли из общей массы. Он робко подался обратно, но был удержан.
– Ваня… – повторил он – и вдруг заплакал.
Дон Жуан стоял неподвижно.
Колонна амнистированных по команде повернулась нале-во и двинулась в направлении третьего круга. Через Стигийские топи, через город Дит, через Каину, через Джудекку – к Чистилищу.
В последний раз мелькнуло бледное большеглазое лицо Фрола.
– ПРИСТУПИТЬ К РАБОТЕ! – громыхнуло над головами.
– Сучий потрох! – отчаянно выкрикнул дон Жуан в бешено клубящийся зенит. Очередной шквал подхватил его крик, смял, лишил смысла и, смешав с угольной пылью, унес во тьму.
2. В «ГРАЖДАНКЕ»
Монах:
– Мы красотою женской,
Отшельники, прельщаться не должны,
Но лгать грешно: не может и угодник
В ее красе чудесной не признаться.
Сверзившись в низину вместе с тачкой, дон Жуан припал к земле и замер. Если расчет Фрола верен, то его падения никто не заметит. А заметят? Ну, виноват, начальник, оступился, слетел с тачкой в овражек…