Позади буяна возникло какое-то движение и перешептывание, там явно совещались, не внять ли совету Гамильтона. Один из спутников снова попытался урезонить задиру, но тщетно.

– Это вы что, о моих манерах? Вы, ошибка планировщиков!

– Ваши манеры, – спокойно возразил Гамильтон, – столь же отвратительны, сколь и ваш язык.

Буян выхватил излучатель, рука его взметнулась, намереваясь, очевидно, полоснуть лучом вниз.

Ужасающий гром кольта сорок пятого калибра заставил всех вооруженных граждан вскочить в полной боевой готовности – излучатели в руках, глаза насторожены. Но готовиться было уже не к чему. Коротко и пронзительно засмеялась женщина. Смех ее разрядил общее напряжение; пожимая плечами, мужчины садились на свои места. Подчеркивая свое безразличие к тому, что делается вокруг, все вернулись к прерванной трапезе.

Противника Гамильтона поддерживали под руки двое приятелей. Выглядел он совершенно трезвым и крайне удивленным. Возле правого плеча в рубашке его зияла дыра, вокруг которой расплывалось красное пятно. Один из поддерживающих его людей помахал Гамильтону свободной рукой с открытой ладонью. Феликс тем же жестом принял капитуляцию. Потом кто-то задернул занавески противоположной ложи,

Со вздохом облегчения Гамильтон опустился на подушки.

– Вот так мы и теряем крабов, – заметил он. – Хотите еще, Клифф?

– Нет, спасибо, – отозвался Монро-Альфа. – Я предпочитаю пищу, которую едят ложками. Ненавижу перерывы во время обеда. Он мог убить вас.

– И оставить вас расплачиваться за обед. Такое крохоборство вам не к лицу, Клифф.

– Вы же знаете, что это не так, – раздосадованно возразил Монро-Альфа. – У меня слишком мало друзей, чтобы я мог позволить себе легко терять их в случайных ссорах. Надо было занять отдельный кабинет – я же предлагал.

Он дотронулся до кнопки под перилами, и шторы закрыли арку, отгородив их от общего зала. Гамильтон рассмеялся.

– Немного возбуждающего полезно для аппетита. В противоположной ложе человек, жестом признавший капитуляцию, яростно выговаривал раненому: