Но Пернатый змей, посланец богов, покровительствует чужаку. И тот может улыбаться. - Через тысячу лет великий огонь сожжет всех людей, - процедил жрец и снова закрыл глаза. - Так будет! Трижды погибали люди, их было слишком много. Погибнут и в четвертый. Асмунд подавил зевок. Эти тольтеки, не знающие железа, домашнего скота, не знающие даже, что такое колесо, не открыли ему ничего нового. Их мир был так же стар, как земля и небо, океан и фьорды. Всюду одно и то же. Побеждает лишь сильный, в это Асмунд верил. А жрец монотонно твердил: - Смерть держит каждого в невидимых объятиях. Легкое сжатие - и тебя нет. Не нужно бояться смерти - ее никто не боится. "Вот с этим я согласен", - подумал ярл. Он видел, как бесстрастно ложились на жертвенный камень пленники тольтеков. Здесь все привыкли к виду смерти, к священному насилию над жертвой. Так хотят боги тольтеков, и так будет делать он, Асмунд. Он будет, как все. Чтобы победить. "...Угождай великим богам. Корми богов. Они требуют сердца людей. Несчастье и смерть повсюду, они - как змеи, притаившиеся в траве", вспоминал Асмунд слова жреца, разглядывая храмовые украшения. Скульптура повсюду изображала змею - символ неумолимой и беспощадной силы. Чудовищные статуи выставляли напоказ черты, полные значения. Мать богов - Коатликуэ стояла на толстых ногах с когтями вместо пальцев и раскрывала перед сморщенной грудью безобразные лапы. На зобастой шее не голова, а курносый череп, потому что она была также и богиней земли, то есть Смертью. В глубине храма Асмунд видел еще одну скульптуру. Мертвая женщина, ее изваяли стоя, с закрытыми глазами на отекшем лице, с обвисшей нижней губой. "Койолшауки", - с трудом припомнил ярл. А сам бог войны обладал двумя лицами, в них смешались черты ягуара и человека. Все преувеличенное, и во всем - особенный смысл, призванный вызвать страх. Асмунд не боялся чужих богов. Разве сравнить их с богами викингов, с валькириями и героями Валгаллы? Не удивишь его и видом жертв, у которых вырвано сердце.