Что касается "Нью-Йорк Таймс", то она не удосужилась это сделать, дабы не лишать своих читателей удовольствия лишний раз заглянуть в словарь, если в этом возникнет необходимость. Тем не менее, эта газета также прибегла к определению "научно-фантастическая", классифицируя гипотезу Карфакса.

Гордона это приводило в отчаяние, однако он вынужден был признать, что обойтись без такого определения практически невозможно - слишком уж велико было искушение у журналистов. Стоит лишь упомянуть о Пятом измерении ("Нэйшнл Квосшенер" назвала его "Четвертым", делая более понятным для неподготовленного читателя), как ассоциации с жанром научной фантастики становятся прямо-таки неизбежны. А если к этому добавить еще и: "поляризованные вселенные", "миры, параллельные нашему" или "внеземные существа с намерениями, совсем не обязательно благими в отношении Земли", то можно быть на все сто процентов уверенным, что репортеры обязательно приклеят ярлык "научная фантастика".

Точно такая же уверенность была у него в том, что у оппонентов найдутся весьма солидные основания для насмешек. Но даже еженедельник "Тайм" отказался от своей, почти что обязательной, привычки жертвовать истиной ради остроумного сарказма. В самом конце подборки заметок, имевших целью разоблачение Вестерна и его "Медиума", "Тайм" признал, что, может быть, тот и прав.

Вскоре после этого Карфакс выдвинул свою собственную гипотезу. В стремлении найти любое другое объяснение, кроме сверхъестественного, "Тайм" поддержал его, обрушившись на Вестерна с новой силой.

В своем докладе Карфакс упоминал о том, что его гипотеза в определенной мере обязана своим возникновением научной фантастике, однако не в большей степени, чем телевидение или полеты в космос.