Георг предостерегающе поднял руку - и робот послушно замер, отступил в сторону, открывая дорогу к мешку. Но таможенник не довольствовался этим. Он знал толк в роботехнике, без труда нашел крышку блока настройки основных узлов. Повернул регулятор слуха - и лампочка засветилась.

- Почему не даешь вскрыть мешок? - спросил Георг и услышал четкий ответ:

- Опасно для человека.

- Команда была ложной. Отменяю ее.

- Вы нет прав. Не знает, что там, в мешок, - вмешался старпом.

- Ладно, - согласился Георг. - Не будем нарушать технику безопасности. Отойдем за переборку, а он вскроет мешок. Робот сделает это лучше нас.

Георг не чувствовал ни торжества, ни злости. Он просто выполнял свой долг и думал: "Скорее всего я почти ничего и не узнаю о тебе, "лис". Так бывает всегда: я вижу лишь одну сторону человека-противника. Я встречаюсь с ним только до тех пор, пока он противостоит мне, а затем мы расстаемся навсегда. Обычная история, не знаю, можно ли ее назвать человеческими взаимоотношениями: один пытается обмануть другого, другой старается не дать ему сделать это..."

Лицо старпома не утратило напряженности, лишь доброжелательность сошла с него, как фальшивая позолота. Оно стало холодным и надменным.

- Я умею проигрывать, - резко сказал моряк. Он раскрыл "молнию" на мешке, и за отворотами показался желтый блестящий металл.

- Золото. Слитки. Южный Африка.

Слова падали гулко, как монеты.

- Почему нет квитанций? - спросил Георг, думая: "Он опять приготовил слова. Он сказал бы не "умею проигрывать", а "уметь проигрывайт". Он приготовил и слова, и позу, и выражение лица..."