Кто их мог здесь найти было совершенно непонятно, но мы с Сашей ничего не говоря взяли одного, Федя с Леней другого и потащили в деревья. Рудольф притащил лопату и попробовал копать, копать было трудно, сплошные корни, мы мерзли, лопату взял Федя, но все закричали, что черт с ними, не стоит, и Федя с нами согласился. Мы бросили их так и вернулись к машинам. За руль трейлера сел Саша, рядом с ним Федя, Петя с Леней залезли в кабину грузовика, а я, Анька и Рудольф опять оказались в фургоне. Я думал, мы поедем сразу, но грузовик долго не двигался. Потом пришел Федя и сказал, что нет ключей, Саша пошел в лес обыскивать трупы, наверняка там. Рудольф тоже пошел и не вернулся в фургон, видимо, остался в кабине трейлера третьим. Мы с Анькой остались одни. Саша был прав по поводу ключей, через несколько минут трейлер завелся, следом двинулись и мы. Анька все курила и курила, я подумал, что сигарет у нас мало, совсем нет еды, но есть целая тонна водки, и к чему это все может привести. Она курила, а я смотрел на нее. Мельком смотрел, чтобы она не заметила, но она не замечала ничего вообще, хоть бы я уставился ей в глаза и не отрывался, она просто курила и молчала.

Теперь мы тряслись еще медленнее, потому что впереди тащился трейлер, а он был уж очень длинный и тяжелый, он никак не мог ехать быстро. Мне до дурноты хотелось выпить пива, холодного и крепкого, врубить музыку, не включить, а именно врубить, очень громкую и гитарную, забыться и радоваться. Я поглядывал на Аньку и хотел ее, хотел пива, не хотел ее, пива, громкой музыки, гитарной и с русским текстом, я уже почти слышал такую музыку и чувствовал вкус пива во рту. Мне с каждой минутой становилось все веселее и веселее, старого ничего уже нет, ведь теперь все будет иначе, все можно будет сделать с нуля, правильнее, совсем другая, свободная жизнь, без властей и газет, без телевидения. Я схватил Аньку за плечи и радостно поцеловал ее в щеку. Она удивленно посмотрела на мой идиотски веселый вид и спросила, отчего это я такой славный.