Громадная сирень, окруженная жасмином, бдительно охраняла кошмарную грядку.

Роберта повернулась спиной к плантации Баньши и углубилась в заросли кустарника. Деревья боялись колдуньи, связанной с Огнем, и не скрывали страха, отодвигая ветви и убирая выступающие корни, о которые та могла споткнуться. Она ценила подобную услужливость и ласково поглаживала вежливые стволы.

Она остановилась перед волшебным деревом Мартино и прислушалась к шороху леса, потрескиванию веток, приглушенным ударам падающих на землю плодов… Она была в роще одна. Сейчас или никогда. Она достала из сумки окарину, вытерла о пальто и сыграла дебют Мишель, моя красотка. Тысяча и один зверек, населявший тайный сад, услышал им очень ховошо умеете, очень ховошо умеете. Но на ее призыв не ответил ни один еж-телепат.

— Тем хуже, — вздохнула колдунья и спрятала окарину.

Она щелкнула пальцами, и ветвь ближайшего дуба опустилась прямо до земли. Она достала из сумки маленькую вышитую подушку, положила на развилку ветви. Потом, оценив удобство сиденья, села и приказала:

— Хоп, хоп, медленный взлет.

Дуб поднял Роберту на семиметровую высоту, где она обнаружила генеалогическое ответвление семьи Мартино. Сорок один лист цвета синей лаванды поднимался вверх по одной ветке среди своих ярко-изумрудных братьев. Роберта проследила движение сока от конца ветки до ствола. Осталось изучить еще два поколения, и она доберется до отростка основателя династии.

Она извлекла пульверизатор и поднесла его к ветке. Брызнула на листья немного проявителя. Один из самых безобидных листьев на глазах колдуньи сменил зеленый цвет на синий.

— Бинго, — хмыкнула она.

Развернула веронику кончиками пальцев и поместила проявленный лист в промокашку, стараясь не повредить его. Когда переплетения жилок верхней и нижней поверхностей с хрупкими кружевными краями отпечатались, Роберта пометила веронику, надписав дату и час. Потом скрутила ее, сунула в медную гильзу и бросила в сумку.