Хирургическая лампа освещала изуродованный труп. Колдунья на мгновение застыла, увидев этот натюрморт в резком и беспощадном свете.

Пленк надел рабочий халат поверх городского костюма. Роберта положила сумку и тоже надела халат.

— Это сделали муравьи, — сообщила она. — В инсектарии.

— Знаю.

Они заняли места по обе стороны стола.

— Тебе сказали инспектора?

Пленк натянул пару резиновых перчаток.

— Нет, я уловил их мысли. Дурная привычка Эфира, от которой я никак не могу избавиться.

Он принялся за работу, раздвинув обглоданные ноги трупа.

— Мы имеем дело с женщиной.

Он оставил ноги и перешел к окровавленному шару, когда-то бывшему головой, на которой осталось несколько прядей слипшихся волос. Он разжал зубы трупа и обследовал рот, направив внутрь свет лампы. Он вырезал нижнюю челюсть и уложил ее на салфетку, тут же окрасившуюся в багровый цвет. На трех зубах имелись коронки. Он вырвал один из зубов и отмыл его под краном. Потом показал Роберте.

— Женщина преклонного возраста. Лет шестьдесят. Коронка поставлена до Великого Потопа. Быть может, ее ставил мой дед. Он был лучшим дантистом Базеля.

Пленк бросил свидетельство иной эпохи на металлический поднос, электропилой вскрыл череп, заглянул внутрь, разрезал тело от шеи до паха и выключил электропилу.

Роберта подошла ближе. Пленк присматривался к каждой детали, пытаясь воссоздать мозаику.

— Хочу узнать, была ли смерть внезапной, — объяснил он. — Или процесс продолжался долго.

Он раздвинул края разреза и заглянул внутрь.