Переводня какая-то. Просто чтобы убить время. - В общем, ты сдаешься. - Нет, я просто могу просчитать, что в этот раз я опущу свою последнюю фигурку в ячейку пятого яруса третьего столбца на северной грани, и у меня, как и у тебя больше не будет возможности продолжать игру, - Остопов разжал пальцы, и фигурка юркнула в паз на грани пирамиды. - Ой, - опустошенно сказал Резник. Грани тангольской пирамиды засверкали, и из нее полились плавные звуки, которые, равно как и любые другие слова, сказанные уроженцами Танголии III, накладывались друг на друга и звучали в унисон. Лингвафон, лежащий на столе в режиме устной трансляции, гнусаво перевел сказанное: - Варианты исчерпаны. Игра автоматически переходит в неигровое состояние. Мои поздравления ахну Максиму Остопову. После чего пирамидка рассыпалась, превратившись в кучку серого порошка. - Это мне напомнило демонстративную версию вакуумного шлюза, которую мы установили, возвращаясь с метрополисского конгресса вольных торговцев. Ностальгически проговорил техник, грустно обводя пальцем крошечный террикон. - Помнишь, когда к нам хотел вломиться тот четырехрукий гуманоид? Шлюз ведь растворился прямо в открытом космосе, как только истекло время пользования. Ты тогда еле успел скафандр натянуть. Вадим Резник вскипал. Он сдерживался, сколько мог, потом зарычал и резким движением сбросил лингвафон со стола. Тот полетел в угол и, брызнув искрами, пустил дымок. Остопов пожал плечами. - Ну вот, теперь мы остались без лингвафона. - Я не отдам свой стул! - отчаянно затряс головой пилот. - Ты его проиграл. Ты и стул отдашь, и лингвафон купишь за деньги из своей доли. - Да хоть болькинийца на четверть ставки! - выкрикнул Резник. - Но стул не отдам. - Он закинул руки за спину, что силы обнимая спинку своего эргономического антигравостатического пилотского кресла. Остопов аккуратно собрал прах игры в пакет, закупорил его и кинул в мусоросборник, где он должен был лежать несколько часов, дожидаясь выхода в адекватное трехмерное пространство.