Штамир встал и подошел к ведьме. Кончиком меча приподняв ее подбородок, он весело пожал плечами:

– Я буду тебя пытать, старуха, до тех пор, пока ты не познаешь наслаждение в боли. Когда ты умрешь, проклиная час своего рождения, я выберу следующую жертву. И так до тех пор, пока твое отродье не сдастся мне. Мне плевать, если я перебью всех на этом острове, но учти – начну я с детей. Если и после этого девчонка не придет ко мне сама, – что ж, значит, у нее настолько безжалостное сердце, что со временем она сама найдет колдунов, и ее сопротивление – лишь отсрочка неизбежного.

Штамир сделал шаг назад и тщательно засучил рукава своей белоснежной рубашки, в вырезе которой на загорелой шее покачивался непонятный знак из тусклого металла – два перекрещивающихся круга, один чуть наклонен по отношению к другому.

– Начнем, – просто сказал он.

– Стой! – Звонкий детский выкрик прервал приготовления пирата к чему-то жуткому, но весьма привычному для него.

Мужчина обернулся и довольно усмехнулся, заметив на берегу тоненькую фигурку ребенка. Девочка упрямо мотнула головой, отгоняя от лица непослушные пряди волос, которыми забавлялся ветер, и с вызовом встретила взгляд капитана.

– Все оказалось намного легче, чем я предполагал, – пожал плечами Штамир и сделал шаг по направлению к Эвелине.

– Беги, дочка, спасайся, – перекрывая шум океана, крикнула колдунья, с отчаянием хватая пирата за ногу. – Они сделают из тебя хуже, чем рабыню, – подобие себя. Мы же все равно погибнем…

Мужчина играючи размахнулся, и старая женщина отлетела на пару шагов в сторону от небрежной пощечины. Эвелина дернулась, будто это ее ударили только что, и с ненавистью вскинула ладонь.

– Без шуток, девочка, – предупредил ее Штамир. – Твое сопротивление послужит пищей для моей жестокости. Тебе не справиться со всеми.

– Я знаю, – печально качнула головой маленькая колдунья, и солнце сверкнуло на безжалостной стали ножа в ее высоко поднятой руке.