Через пару дней колдунья начала всерьез думать, что теперь маг знает девочку намного лучше островитян. Да что уж там говорить – лучше самой наставницы.
Ронни очень много времени провел на берегу, где погиб Штамир. Разыскал покореженный неведомой силой меч пирата, даже кости его не постеснялся потревожить. Старуха испугалась, что он вздумал вызвать дух погибшего бандита. Обошлось. Маг нарисовал на песке загадочные знаки, которые почти сразу же смыло волной. Затем похоронил жалкие останки на местном кладбище. Не поленился принести жертвы четырем Богам и Судьбе. Про стихии тоже не забыл.
На взгляд колдуньи – Ронни чересчур щепетильно отнесся к погребению Штамира: подобных почестей пират не заслуживал. Вряд ли бы тот заботился о соблюдении ритуала по отношению к загубленным им душам: незачем отребью давать шанса на перерождение.
– Мы не Боги, чтобы иметь право судить, – посмеялся над недовольством старухи чужак.
О погибших родителях Эвелины маг не спрашивал. А если речь и заходила случайно об Элдриже и его жене, то незаметно переводил разговор на другую тему. Колдунья до сих пор так и не узнала, кому же из родителей девочки Ронни приходится братом.
Но что действительно волновало мужчину – так это обстоятельства рождения Эвелины. Он заставил колдунью до мельчайших подробностей восстановить разговор с Эльзой, вспомнить малейшие переливы проклятой звезды в ту ночь. У колдуньи мелькали подозрения, что маг не погнушался распотрошить без спроса ее память: уж больно плохо она чувствовала себя один день. Все будто дымкой затянуло. И воспоминания – яркие, как живые. Улыбающаяся Эльза. Неподдельное горе Элдрижа. Пляска красных теней в глазах Эвелины. Последнее – особенно часто.