Свое обследование Тирион начал с кухни, где обнаружились две толстушки и поваренок, которые с опаской наблюдали за тем, как он наложил себе сыра, хлеба и фиг.
— Доброго утра, милые дамы, — обратился Тирион к ним с поклоном, — вы случаем не в курсе, куда отправляются шлюхи?
Когда они не ответили, он попытался перефразировать свой вопрос на высоком валирийском, хотя вместо слова «шлюхи» он употребил «куртизанки». На сей раз повариха помоложе пожала плечами.
Ему стало интересно, что будет, если он возьмет их под руки и потащит в спальню. — «Никто не посмеет отказать», — заявил Иллирио, но что-то Тириону подсказывало, что толстяк не имел в виду этих двух. Женщина помоложе годилась ему в матери, а та, что постарше, как раз выглядела как мать первой. Обе были почти такими же толстыми, как Иллирио, с сиськами размером с голову Тириона. — «Я просто утону в их телесах», — пронеслось у него в голове. Были способы умереть и похуже этого. Например, так, как умер отец. «Нужно было заставить его сперва сходить на горшок золотом».
Лорд Тайвин всегда был скуп на похвалы и привязанности, но неизменно щедр, если дело заходило о золоте. — «Только одно на всем свете может быть печальнее безносого карлика — нищий безносый карлик».
Тирион оставил толстух наедине с хлебом и кастрюлями и отправился на поиски винного погреба, в котором Иллирио прошлой ночью достал его из бочки. Это не составило труда. Здесь было столько вина, что можно было не просыхать сотню лет: и сладкое красное вино Раздолья, и сухое красное из Дорна, и янтарное вино Пентоса, и зеленый нектар из Мира, три десятка бочек арборского золотого.