- Таа, я тоже уверен, но проверить обязан. Тем более, что трибунал уже сегодня заседать будет, в связи с указанием полковника Мельниченко.

- Трибунал?

- Таа, у нас сейчас армейский трибунал как раз приехал. Вот и рассматриваем дела в ускоренном порядке, пока возможность есть.

- Понятно. Тэк-с, а все же причем я?

- Понимаете, он уверяет, что является инженером-конструктором и вы его знаете.

- Инженером? Стоп, стоп. Помнится, при получении стодвадцатимиллиметровых минометов мы с одним инженером разговаривали, точно. Павел Абрамович, кажется.

- Так, уже лучше. Что вы про него можете сказать?

- А ничего конкретного. Разговаривали мы с четверть часа, в основном по делам.

После официального допроса мы вышли из особого отдела и я уже в курилке спросил у Артура, в чем дело. Он мне и объяснил: - Задержали мы подозрительного гражданина. Без документов, одет как крестьянин, а сам явно на горожанина похож. Допрашивали, допрашивали, он в конце концов и начал показания давать. А тут Томилин телеграммы поднял, в одной и говорится, что немцами, по данным разведки, захвачены в Харькове документы по производству минометов вместе с сопровождающими лицами. Ответственным за эвакуацию от заводского КБ и был как раз этот инженер. Так что совсем непонятно, как он здесь оказался. Вот и пытаемся разобраться.

- Понятно. Опознать надо?

- Желательно. Сейчас проведем очную ставку и подпишете протокол.

Вернулись мы в особый отдел, привели инженера. Точно он. Опознал я его, а он на меня так зло смотрит. Потом вдруг как начал кричать, что мы - военные, сволочи, бросили их, присягу не выполнили, трусы. Сдали немцам Харьков, а теперь виновных ищем, на кого свои ошибки и трусость переложить. Мол, пришлось ему спасаться самостоятельно, раз мы такие. А он ни в чем не виноват, зато мы теперь его во всем виновным сделать хотим! Короче, ушел я из особого отдела отнюдь не в лучшем настроении.